Алекс Кимен

Глава 6

 

1

Сквозь закрытые ставни пробивались солнечные лучи, пронизывая темную комнату словно натянутые нити. Несколько лучиков упали на теплое покрывало, под которым куталась Пандора. Она лежала, прислушиваясь к голосам, идущим снизу. Вставать или еще понежиться в кровати?

Девушка высунула руку из-под одеяла и, подражая ткацкому челноку, повела ладонь сквозь натянутые солнечные нити. Выхваченные светом пылинки закружились в завораживающем танце. Так, наверное, и прядут Мойры свою бесконечную пряжу судеб. Девушка вздрогнула от острого воспоминания. Такое же летнее солнечное утро. На акрополе еще царит тишина, но строгая Лисимаха уже будит девочек-послушниц. Да, у строгой жрицы невозможно было выспаться вдоволь. Тогда это казалось мучением. А сейчас… Пандоре вдруг показалось, что она бы отдала все на свете, лишь бы снова вернуться в то далекое летнее утро. Чтобы опять стать десятилетней девочкой. Сидеть у ткацкого станка, неторопливо водя челноком, и слушать бесконечные волшебные сказки, которые так завораживающе рассказывала жрица Афины.

Прохладный воздух постепенно наполнялся повседневными запахами и звуками.  Снизу донесся сладкий аромат свежих лепешек, стук посуды, плеск воды — обычная утренняя суета.  Послышался голос отца, раздающего указания слугам. Пандора прислушалась. Почему же такая суматоха? Кажется, отец собрался в Пирей. Вчера он говорил, что нужно посетить пару купцов и приглядеть нового слугу в мастерские.

Пандора села на кровати и затаила дыхание. Точно! Вот слышны последние напутствия Ифгении. Она собирает узелок с едой в дорогу отцу. Вот раздались последние жалобные причитания Тимокла. Протяжно скрипнула и громыхнула тяжелая дверь. Наконец наступила тишина.

Отец вернется лишь к вечеру. Вот шанс, которого она ждала столько дней. Пандора тихо опустила босые ноги на доски пола и поджала пальцы. Прохладно. Завернувшись в одеяло, девушка осторожно встала и, стараясь не шуметь, подошла к двери. Все тихо. Пока Ифгения думает, что она спит, все в доме будут ходить на цыпочках. Идти или нет? Пандора заметила, что ее бьет дрожь. Как в ту ночь на аррефории. Как трудно было сделать первый шаг по ночной тропе… И сейчас нужно сделать такой шаг. А что если отец узнает? Как объяснить, что вопреки всем обычаям благородная девушка из приличной семьи одна пошла в город? Отец никогда ей этого не простит. Нельзя, чтобы он узнал об этом. Пронзительный укол стыда и раскаяния заставил ее вздрогнуть. Тогда она умрет от позора. Но словно неведомая сила влекла ее туда, на акрополь, в священный Аррефорион к мудрой Лисимахе, которая всегда все понимала. Только она подскажет и даст совет. О боги! Если бы мама была жива…

Стараясь не шуметь, Пандора быстро накинула тонкий желтый хитон, собрала волосы в пучок и завязала сандалии. Конечно, так идти нельзя. Пандора задумчиво рассматривала свой голубой пеплос, разложив его на кровати. Нет. Он слишком хорош. Одинокая девушка в такой одежде, даже спрятав лицо привлечет ненужное внимание. Нужно что-нибудь старое. Плотное и тяжелое, невзрачное. Может, спросить у Ифгении? Пандора вздохнула. Без помощи старой ключницы все равно не обойтись, но хотя бы с этим она постарается справиться сама.

Взгляд Пандоры упал на тяжелый сундук в углу. Она вздрогнула. Давно она не открывала его. Пандора подошла к сундуку, встала на колени и взялась руками за тяжелую крышку. Легкий скрип словно предвещал встречу с тайной. На Пандору пахнуло пылью и тонким, давно растворившимся в памяти ароматом. Девушка стала осторожно доставать из сундука вещи и раскладывать их на полу.

 А вот и он. Старый, выцветший, обветшалый и полинявший пеплос из грубой шерстяной ткани. Вместе с большим и таким же плотным и грубым платком – диплаксом. Закутавшись в них, можно остаться неузнанной и незаметной. Пандора аккуратно развернула диплакс и накинула его себе на плечи. Тепло. Ее коснулся легкий фиалковый аромат. Девушка прижала грубую ткань к лицу и глубоко вдохнула. Может, это запах мамы? Мог ли он сохраниться все эти годы? Ей очень хотелось верить в это.

Несколько минут Пандора сидела неподвижно, купаясь в далеких расплывчатых воспоминаниях и мечтах.  Наконец, она встала, аккуратно сложила одежду и открыла дверь.

Ифгения словно ждала ее появления:

– Доброе утро, моя госпожа, что же вы меня не кликнули? Я бы вам помогла!

– Помоги мне умыться.

Ифгения крикнула Антимоне, чтобы та подготовила завтрак, и пошла за теплой водой. Пандора вышла во двор.

Вскоре перед Пандорой стоял завтрак: килик с разбавленным вином, козий сыр, маслины, горсть сушеных фиг и несколько теплых пшеничных лепешек, аромат которых давно дразнил ее.

– Кушайте на здоровье, госпожа!

– Спасибо, Ифгения.

Девушка шепнула короткую благодарность Гестии. Плеснула богине вина и отщипнула несколько крошек от лепешки. Затем откусила небольшой кусочек и улыбнулась служанке.

Ключница засуетилась:

– Как вам сыр? Не слишком соленый?

Пандора неопределенно пожала плечами.

– Отец уже ушел?

– Да, милая. Совсем недавно вышел. И Тимокл с ним. Они в Пирей пошли.

– Поздно вернутся?

– Ох, молю Зевса, чтобы засветло обернулись.

Пандора на мгновение зажмурилась и глубоко вдохнула:

– Ифгения, послушай… Я… к Гиппарете схожу.

Ключница вздохнула:

– Ох, госпожа… Негоже, когда хозяина нет, из дому выходить.

– Ифгения! Гиппарета живет в соседнем доме! Я постоянно к ней хожу. Ты же знаешь! Мне… Пандора замялась. – Мне нужно ей кое-что показать. Я сейчас один пеплос тку. Никак не могу решить, какую кайму сделать.

Старая ключница бросила на девушку цепкий взгляд и отвернулась.

– Воля ваша, госпожа. Не засиживайтесь долго.

– Пусть меня Антимона проводит! Я у Гиппареты поем. Ты не беспокойся. А когда я домой соберусь, я пришлю служанку, чтобы меня встретили.

– Хорошо, госпожа. Но лучше вам домой вернуться раньше хозяина.

– Конечно. Зачем папу беспокоить.

Быстро закончив завтрак, Пандора сбегала наверх. Накинула голубой пеплос, взяла сверток с плащом и спустилась во двор. Раскрасневшаяся от жара печи Антимона уже ждала ее во дворе, вытирая наспех вымытые руки. От нее вкусно пахло горячим хлебом.

– Пошли! – решительно сказала Пандора, закутываясь в пеплос.

Ифгения с легким неодобрением смотрела им вслед. Потом она вздохнула, шепнула что-то, обращенное к богам, и покачала головой.

2

 

Афинский акрополь. Лео фон Кленце

Затаив дыхание, Пандора медленно поднималась по широкой мраморной лестнице. По пути на акрополь она вздрагивала от каждого брошенного на нее взгляда, шарахалась от каждого встречного.  Но сейчас все волнения вылетели у нее из головы. Ее захватил восторг и благоговение. С Пропилей совсем недавно сняли строительные леса, и ей еще не доводилось видеть их во всем их строгом великолепии. Несколько лет назад, когда она была послушницей в Аррефорионе, строительство Пропилей только-только начиналось. Кругом были пыль, грязь, и слышалась постоянная ругань рабочих.

Пандора вспомнила, как каждое утро они вместе с Гиппаретой выбегали во двор Аррефориона и глазели на все эту рабочую суету, рисуя в нетерпеливом детском воображении картины торжественного шествия, несущего дары богине, с ними во главе процессии. А все вокруг стоят и восхищаются их красотой и благочестием. Каждое утро девочкам казалось, что еще чуть-чуть – и все будет готово. В детстве всегда все кажется быстро и легко.

Пандора подошла к ограде, отделяющей оживленный акрополь от тихого дворика, в котором девочки послушницы служат богине, и осторожно постучала. Открылась калитка, и старая рабыня-привратница сурово посмотрел на девушку. Здесь не любили незваных гостей.

– Хайре! Благославит тебя совоокая Богиня, – прошептала Пандора и слегка приподняла диплакс, позволив рабыне рассмотреть свое лицо.

Глаза привратницы подобрели. Она узнала девушку. Для всех, кто был когда-либо послушницей в этих стенах, вход в святилище был открыт.

Скрипнула калитка, и на Пандору пахнуло тишиной, покоем и благодатью. Вдоль ограды пышно цвела мальва, наполняя маленький дворик фиолетовыми брызгами ярких красок. Невольно повинуясь полузабытому ритуалу, девушка сделала шаг в сторону, коснулась небольшого алтаря и склонила голову, шепча благодарность богине. Затем сорвала алый бутон с куста и положила его на алтарь. Все было в точности как во снах, мучавших ее в последнее время.

– Проходи, дочка, – привратница приветливо махнула рукой и села на скамеечку возле калитки.

Осторожно, словно крадучись, Пандора поднялась по ступенькам и вошла в прохладную тень храмового зала. Ее сердце заныло от нахлынувших воспоминаний.  Две девочки, сонно сидящие за ткацкими станками, увидев гостью, бросили челноки и вскочили.

– Так, девушки! Вы уже закончили работу? Кто вам позволил остановиться? – раздался за спиной Пандоры строгий голос.

Девочки вздрогнули, быстро сели на клисмосы и схватились за челноки. Пандора поймала себя на мысли, что мечтает присоединиться к ним. Она обернулась. Сзади стояла жрица Афины Лисимаха и строго смотрела на послушниц, но на лице ее гуляла легкая улыбка.

Пандора сняла с головы диплакс и преклонила колени перед жрицей.

– Хайре, госпожа! Благословите меня.

Лисимаха нежно улыбнулась, шепнула посвящение богине и прикоснулась сухими холодными губами к горячему лбу гостьи.

– Здравствуй, Пандора! Давно я тебя не видела.

Жрица протянула руки к Пандоре, помогая ей подняться, затем сделала шаг назад, разглядывая девушку.

– Как ты подросла! Хвала Киприде! – Лисимаха с явным удовольствием и одобрением смотрела на Пандору. – Я всегда знала, что ты вырастешь красавицей. Но сейчас… У меня просто нет слов. Девочка моя, ты прекрасна!

Щеки Пандоры залило румянцем. Она спрятала глаза, на мгновение позабыв обо всем от смущения и стыда.

– Ну, ну. Не переживай. Тебе не нужно стесняться своей красоты. Боги награждают достойных, –улыбку Лисимахи вдруг сменила маска суровой серьезности. Она испытующе посмотрела на девушку: – Надеюсь, ты была разумна?

– Да, госпожа.

— Значит, все хорошо. Идем, расскажешь мне, что привело тебя в святилище.

Лисимаха провела Пандору в свои покои, посадила ее на высокий климос в углу, села рядом и выжидающе посмотрела на девушку.

Мысли Пандоры перепутались. Все вылетело из головы. Но Лисимаха терпеливо ждала.

– Я… Мне кажется… Я думаю…  что хочу служить богине.

– Стать жрицей?

– Да, госпожа, как вы!

Лисимаха тяжело вздохнула и вопросительно глянула на Пандору.

– Жрицы богини от многого должны отказаться: от мужа, дома, родных и, главное, детей. Ты готова на такую жертву?

– Госпожа, этот храм – мой дом! Последние месяцы мне часто снится, что я опять стала маленькой девочкой. Что я сижу здесь, с вами, и тку наряд для Богини.  Дома я чувствую себя чужой. Я не могу ни с кем поговорить. Отец все время занят… И ему не интересно слушать меня…

– Ты уже совсем взрослая. Ты скоро выйдешь замуж. У тебя будет свой дом!

– У отца нет сыновей. Лишь я одна… Дома все шепчутся, что меня отдадут за моего дядю Анита, чтобы все мое приданное осталось в семье. Я видела его на похоронах тети зимой. Он отвратительный и мерзкий! А еще он жадный и злой. Я не хочу!.. – Пандора зарыдала.

Жрица нежно обняла девушку и стала поглаживать ее плечи тонкими морщинистыми руками:

– Вспомни, что сказал муж Андромахе, отправляясь на последнюю битву:

Судьбы, как я мню, не избег ни
один земнородный

Муж, ни отважный, ни робкий, уж
если на свет он родился 

Лисимаха снова испытующе посмотрела на Пандору. У девушки перехватило дыхание.

Ледяной холод побежал по спине, но губы сами шептали продолжение:

Шествуй, любезная, в дом,
озаботься своими делами;

Тканьем, пряжей займися,
приказывай слугам домашним

Дело свое исправлять.

– Да, милая, – повторила жрица. – Судьбы избежать невозможно.

– Тогда я хочу знать свою судьбу. Помогите мне, госпожа!

– Хорошо, – Лисимаха встала и торжественно подняла руки. – Мы спросим богиню.

Они вышли на улицу, чтобы совершить обряд омовения: очистить душу и тело перед обращением к божеству. В который раз Пандора залюбовалась огромной статуей Афины. Ее золотой шлем пылал в лучах полуденного солнца, ослепляя ничтожных людей, как и должно ослеплять человека величие богини. Лисимаха улыбнулась, глядя на девушку.

– Кстати, – тихо молвила жрица, – ты знаешь, что рядом с Аррефорионом на месте спора снова начала расти священная олива?

Пандору охватил благочестивый восторг.

– Слава богам!

– Так что скоро из пепла будет восстановлен храм Афины и Посейдона. Кроме того, – продолжила Лисимаха, – в новом храме будет посвящение Царю Эрехтею и его дочерям…

Глаза Пандоры удивленно расширились, по спине побежали мурашки.

– Его дочерям? – тихо переспросила она.

– Да, всем его дочерям, которые принесли себя в жертву во имя нашего города. И Хтонии, и Прокриде и… – Лисимаха сделала выразительную паузу, –  Пандоре!

– Но ведь в жертву принесли лишь Хтонию. Пандора и Прокрида просто решили принять участь сестры, убив себя? – прошептала девушка.

– Тем почетнее их выбор и их деяние, слава о котором осталась в веках! – голос Лисимахи торжественно звенел. – Ты понимаешь теперь, что значит быть благородной афинянкой?

Жрица выжидающе смотрела на Пандору, но девушка опустила глаза.

– То немногое, что может сделать женщина, – это достойно умереть! Этого у нас никто не отнимет.

Пандора подавленно молчала, ее плечи слегка вздрагивали, а глаза смотрели прямо в землю.

Лисимаха снисходительно усмехнулась и потрепала девушку по голове:

– Ничего. Придет время, и ты все поймешь. А сейчас пойдем к алтарю…

3

 Выйдя из храма, Пандора увидела красное закатное небо над Саламином. У нее перехватило дыхание. Уже вечер! Вдруг отец вернулся из Пирея? Вдруг ее ищут? Конечно, Гиппарета постарается выгородить подругу, но нельзя терять время. О, быстроногий Гермес, помоги! Сердце оглушительно билось. Пандора, едва сдерживалась, чтобы не броситься бежать.

Вскоре она очутилась у подножья акрополя. Теперь направо! Пандора спешила мимо купцов, запирающих свои лавки; мимо харчевен, распродающих остатки загустевшей чечевичной похлебки и остывших тушеных бобов. Еще несколько мгновений, и пустеющая агора была позади. Стих треск цикад и людской гомон. Улица пустела. Осталось совсем чуть-чуть. Пандора ускорила шаг. Она вбежала в переулок и свернула за угол. Теперь она мчалась со всех ног. Неожиданно из-за угла показалась серая фигура. Девушка инстинктивно выставила вперед руку. Прохожий попытался увернуться, но не успел. Толчок. Короткий вскрик. И Пандора очутилась на земле. Правая нога взорвалась острой болью.

– Госпожа, вы в порядке?

Резкий варварский говор заставил Пандору похолодеть. Она с ужасом смотрела на незнакомца. Босой. В старом неподшитом хитоне. Большой, грубый и опасный. Заходящее солнце отбрасывало длинные жуткие тени. Варвар сделал шаг к ней. Его тень прыгнула на девушку. Пандора сжалась. Она, не отрываясь, следила за его движениями.

– Госпожа, вам помочь? – повторил чужестранец. В его голосе звучали нотки участия, но это еще сильнее испугало девушку.

Пандора замотала головой и махнула рукой, отгоняя варвара. Он неуверенно огляделся, с сомнением посмотрел на девушку, пожал плечами и отступил.

Пандора попыталась встать. Острая боль в ноге заставила ее зажмуриться и прикусить губу. Она оперлась о стену дома и осторожно выпрямилась. Оглянувшись, девушка заметила, что варвар медленно спускается по переулку, уходя в сторону Дипилонских ворот. Пандора глубоко вдохнула и попыталась перенести вес на правую ногу. Резкая боль заставила ее вскрикнуть. Она снова упала на землю. Приподняв подол, девушка хотела растереть распухающую лодыжку, но каждое прикосновение отдавало болью в ступне.

«Как я смогу дойти до дома! Что делать?» У Пандоры перехватило дыхание. Дыхание стало частым, вдохи – короткими. Сердце стучало в висках.

– Позвольте я помогу вам?

Пандора вскрикнула от неожиданности. Она не заметила, как варвар вернулся и подошел к ней.

– Не бойтесь, госпожа!

Пандоре послышалось в голосе чужестранца не столько сожаление, сколько какое-то снисхождение. Она почувствовала, как к ее щекам приливает кровь. Ее глаза возмущенно сверкнули.

– Я ничего не боюсь! – звонко отчеканила девушка, хотя ее плечи дрожали. – Ты должен смотреть, куда идешь, и уступать дорогу кому следует, чурбан!

– Извините, госпожа! – брови варвара удивленно поднялись.

Пандора осеклась. Неожиданно она осознала, что чужестранец, скорее всего, ожидал увидеть в подобной одежде бедную пожилую женщину, а не благородную девушку. Ее опять окатило волной страха и смущения.

– Позвольте вам помочь… благородная госпожа.

Девушка молчала. Она вдруг отчетливо поняла, что принять помощь варвара – единственный способ быстро добраться до дома Гиппареты. Там ей помогут, а подвернутая нога станет подходящим объяснением опоздания.

Она как можно плотнее закуталась в диплакс, так что рассмотреть ее лицо стало совершенно невозможно. Потом обреченно кивнула варвару, мысленно взмолившись о защите Артемиде.

Чужестранец задумчиво смерил ее взглядом:

– Разрешите, я донесу вас?

– Нет! Не трогай меня!

Варвар вздохнул и слегка прищурился. Затем склонил голову на бок и прикусил губу.

– Может, мне сходить за помощью?

– Нет… Не надо никого звать!

Чужестранец снова вздохнул и присел на корточки рядом с девушкой.

– Вы позволите, госпожа?

 

 Пандора секунду колебалась. Затем она осторожно вытянула ногу. Ее трясло.

– Не вижу ничего страшного. Думаю, нога не сломана. Мне кажется, это даже не… – варвар запнулся, подбирая подходящее слово. – Не поворот… подворот… выверт…

Девушка молчала. Она, не отрываясь, следила за пальцами с грязными ломаными ногтями, протянувшимися к ее ноге. Он осторожно коснулся ее лодыжки.

– Здесь болит?

Пандора поморщилась:

– Не очень.

– Давайте снимем сандалию?

– Хорошо.

Несколько секунд чужестранец возился с тонким кожаным ремешком, стараясь не касаться ноги. Наконец, сандалия упала на землю. Варвар еще раз осмотрел ногу, аккуратно прикоснулся к суставу. Затем осторожно сжал ступню девушки и слегка пошевелил.

– А так больно?

Пандора поморщилась, но на ее удивление боль была терпимой.

Варвар аккуратно опустил ее ногу на землю и почесал подбородок. Пандора брезгливо смотрела на него свозь небольшую щель диплакса. В голову лезли сплошные проклятия. Она и не подозревала, как много знает неприличных слов! «Ну что ты еще можешь сделать, чурбан неотесанный! Деревенщина! Болван!»

– Если плотно замотать стопу повязкой, то, полагаю, вы сможете осторожно наступать на нее. Я помогу вам дойти до дома.

– Хорошо.

Чужеземец огляделся, затем с сомнением посмотрел на свой хитон.

– Я мог бы оторвать кусок ткани от своего хитона, но он совсем ветхий. Нужно что-то покрепче.

– Это подойдет? – Пандора показала варвару край своего диплакса.

Тот коснулся протянутой ткани и кивнул:

– Пожалуй, подойдет. Нужно оторвать несколько полос.

Пандора тяжело вздохнула и сняла широкую накидку, прятавшую ее лицо от чужих глаз.

– Делай, что следует.

Чужестранец взял протянутый диплакс, но взгляд его был прикован к Пандоре. Она осторожно покосилась на него и заметила в глазах варвара удивление и восторг. Девушку опять бросило в дрожь от гнева и стыда. Как этот глупый осел смеет глазеть на нее! Но все же было в этом восторженном взгляде что-то греющее самолюбие. Поймав себя на этой мысли, она вздрогнула и снова взмолилась Артемиде. Потом торопливо накинула край пеплоса на голову, попытавшись снова прикрыть лицо. Но он был слишком короток, и толку от этого почти не было. Так ее могут узнать!

Она прошептала:

– Поспеши… пожалуйста.

Послышался треск разрываемой ткани.

– Позвольте, госпожа… Сейчас… Постарайтесь оттянуть носок на себя… Вот так… Хорошо.

Пандора глубоко вдохнула, стиснула зубы и зажмурилась. Но ей почти не было больно. Ткань плотно стягивала лодыжку. Сразу стало легче.

– Готово! Попробуете встать?

Варвар протянул ей руку. Девушка мгновение помедлила, прежде чем принять протянутую ладонь. Потом выпрямилась и сделала осторожный шаг. К ее удивлению, острой боли не было. Нога продолжала ныть, и каждое движение отдавалось болью. Но эту боль можно было перетерпеть.

Чужестранец натянуто улыбнулся:

– Простите еще раз, госпожа. И позвольте, я провожу вас.

Несколько мгновений девушка колебалась, но потом все же решилась принять помощь.

– Хорошо… Дай мне, пожалуйста, диплакс.

Варвар поднял с земли платок, встряхнул его и протянул девушке.

Пандора торопливо закуталась в ткань, подогнув ее, чтобы оторванный край не слишком бросался в глаза.

4

Всю дорогу они молчали. Пандора сильно хромала, но старалась идти сама. Чужеземец шел рядом, готовый подхватить девушку в случае необходимости. Вскоре они уже были у дома Гиппареты. Они подошли к заднему входу. Обычно им пользовались слуги, но через него можно было незаметно проскользнуть в гинекей. Пандора знала, что Гиппарета уже давно ждет ее.

– Это ваш дом?

Пандора вздрогнула от неожиданного вопроса, брезгливо посмотрела на чужестранца и неопределенно мотнула головой. Затем осторожно толкнула дверь. Дверь распахнулась.

– Доброго вам вечера, госпожа.

Девушка облегченно вздохнула. Наконец-то этот варвар исчезнет. Век бы его не видеть! Но что-то ей не позволило уйти молча.

Она взглянула на него последний раз и тихо пробормотала:

– Благодарю, – затем равнодушно отвернулась и захлопнула дверь.

Из коридора уже выглядывала встревоженная Гиппарета. Подруга спустилась в небольшой дворик, примыкавший к гинекею в ее доме, и весь вечер ждала Пандору, прислушиваясь к каждому звуку.

 – Почему ты так поздно? – ее взгляд скользнул на забинтованную стопу. – Всемогущие боги! Что случилось?

– Я подвернула ногу.

– Какой ужас! Эвридика!

Тут же появилась молодая рабыня. Гиппарета помогла Пандоре сесть и приказала служанке принести теплой воды, ткань и лечебный бальзам. Рабыня убежала. В этот момент во двор вышел незнакомый юноша. Он замер, с удивлением подняв брови.

Пандора вздрогнула, поймав на себе его взгляд. Гиппарета ойкнула и покраснела. Юноша долго рассматривал окаменевших девушек, на его лице появилась улыбка.

Несмотря на всю неловкость ситуации Пандора не могла заставить себя отвести от юноши взгляд. Он был красив. Длинные вьющиеся волосы, перехваченные золотым обручем. Тонкие губы. Пронзительные голубые глаза. Только руки казались чересчур изнеженными и мягкими. Наконец, юноша почтительно поклонился и скрылся в дверях, бросив на Пандору долгий прощальный взгляд.

Пандора вопросительно посмотрела на подругу. Гиппарета неловко улыбнулась и прошептала:

— Это Алкивиад, сын Клиния, погибшего много лет назад. Его воспитывает сам Перикл!

– Да, я слышала о нем.

Девушки переглянулись.

– Отец часто приглашает его к нам на ужин…

Повисло неловкое молчание.

Наконец, Гиппарета пришла в себя:

– Как твоя нога, лучше?

Пандора попробовала пошевелить стопой и поморщилась:

– Попроси кого-нибудь сходить за моими слугами. Мне нужно домой!

– Да. Я пошлю Эвридику, как только она вернется. Болит?

– Уже не очень.

Гиппарета заботливо погладила Пандору по руке. Затем наклонилась ближе и шепотом спросила:

– Ты была у Лисимахи?

– Да.

– И что сказала богиня?

Пандора медлила. Ее охватил страх. Она безостановочно думала о словах жрицы по пути с акрополя. Но после падения все вылетело у нее из головы. И только сейчас девушка начала осознавать произошедшее. И чем больше она думала, тем страшнее ей становилось.

Гиппарета теребила ее пеплос:

– Ну! Что? Скажи мне!

– Богиня сказала… – голос Пандоры дрогнул. – Богиня сказала: «Судьба собьет тебя с ног».

 

Пролистать наверх